Вспомнил, тут одну книжку из юности. Была прочитана за одну ночь.
“Месс-Менд”. Фантастический боевик от пролеткульта Мариэтты Шагинян
И еще одна книга из юности:
“Джин Грин - неприкасаемый” Гривадий Горпожакс.
Поддерживаю.
Для любителей фантастики обязательно к прочтению.
И да - в начале книги идет экскурс в историю Китая, затронувший их культурную революцию.
Кому такое не по нраву - нужно перетерпеть.
После нее пришлось всего Флеминга перечитать!
И что интересно, ни разу не возникло желания освежить в памяти. Даже фильмы о похождениях 007 не могу смотреть.
Читаю книжку про Рота журналистки Клаудии Рот Пирпонт:
Там попалась знаменательная цитата из его романа “Мой муж - коммунист!”:
Для художника нюансировка является непосредственной задачей. Твоя задача в том, чтобы не упрощать. Даже если ты решил писать предельно просто, а-ля Хемингуэй, задача нюансировки остается, ты по-прежнему должен разъяснять сложности, намекать на противоречия. Не стирать противоречия, не отрицать их существование, но видеть, где, во всей своей противоречивости, скрывается страдающее человеческое существо. Предусмотреть хаос, впустить его. В противном случае у тебя получится пропаганда, причем если не пропаганда какой-то политической партии или движения, то глупая пропаганда жизни как таковой – в том виде, в каком она сама предпочла бы предстать перед публикой.
Кто не прыгал из окошка
Вместе с маминым зонтом,
Тот лихим парашютистом
Не считается пока.
Не лететь ему, как птице,
Над взволнованной толпой,
Не лежать ему в больнице
С забинтованной ногой.
А ведь дети могут понимать буквально.
Не ища подтекста и не применяя критического мышления, которое еще и не развилось.
“Вредные советы” книжка называется, если что. Каким-то чудом в детстве не выпрыгнули многие прочитавшие, я - живой пример.
А на каком этаже жили в детстве?
С пятого этажа не хватит духа прыгнуть, тут инстинкт самосохранения возьмет верх.
А вот сломать себе что-то с первого этажа вполне может найтись парочка оторв на выборку из 100 / 1000
Или врезаться на велике в папу ))
Если вы по коридору
Мчитесь на велосипеде,
А навстречу вам из ванной
Вышел папа погулять,
Не сворачивайте в кухню,
В кухне твёрдый холодильник.
Тормозите лучше в папу.
Папа мягкий. Он простит.
Это было.)
Это нравится, помню много лет наизусть. С сыном помогает
А вообще, детей не стоит недооценивать. Ирония и всякий жестяк (возьмем любую “добрую” сказочку) очень здраво воспринимается ими. Другие смыслы все это обретает уже в куда более взрослом возрасте (всю дичь творят именно в нем, ага).
“Буратино вонзил голодные зубы в луковицу и съел ее, хрустя и причмокивая.”
Слушая эти строки в малом возрасте я спросил у родителей - как же можно съесть ЦЕЛУЮ луковицу.
Мне ответили, что лук сладкий.
Тогда я был как калькулятор, на котором поделили на ноль.
Два диаметрально противоположных явления - лук и сладкий.
В детской голове не сочеталось это никак.
Потому что на тот момент я уже знал, что лук вовсе не сладкий.
А так бы захотел попробовать, что там ел Буратино.
И съесть лук вовсе не страшно по сравнению с полетом под куполом зонта )))
Он не любил нрава своего гостя — прямого, вспыльчивого, и потому вопрос упредил вопросом: «Нам было бы интересно твое мнение о флорентийце Леонардо. Мы хотим сделать ему одно предложение…» — «Воля ваша… мне сказать нечего. Те, кто считают нас врагами, заблуждаются…» — «Не мог бы ты быть немного помногословней…» Микеланджело и в самом деле не любил слов. Это был мрачный человек, пораженный не одним комплексом — низкого роста, внешней непривлекательности, одиночества. У Мережковского нет основания говорить о его уродстве. Этот обыкновенный на вид человек каждый день совершал подвиг сродни тем, что числятся за Гераклом. Вот и сейчас он предстал перед Папой и его свитой, заросший щетиной, погибающий от недосыпания и головной боли. «Мне не очень хочется говорить, — повторил Его святейшеству Микеланджело. — Я слышал, мессер Леонардо считает себя выше законов человеческих. Любит вглядываться в лица преступников и сопровождает их к месту казни, чтобы запечатлеть миг их последнего ужаса. Не я ему судья и не вы, Ваше святейшество… Но мог бы ему напомнить: для того чтобы изображать лицо сумасшедшего, не обязательно подсматривать за тем, как человек ведет себя в минуты безумия. Для этого художник получает от Господа воображение и страдания». — «Достопочтимый Микеланджело, не кажется ли вам, что вы оба поклоняетесь одному божеству — Аполлону и оба являетесь гражданами вселенной, — посмеиваясь и подстрекая, перебил Папа, — и могли бы давно найти с мессером Леонардо общие для вас темы?» — «Я не желаю иметь ни с кем ничего общего! — дерзкий крик Микеланджело заставил покои Папы погрузиться в тупую тишину. — Если же вас по-прежнему интересует мое мнение об этом художнике, — холодно продолжал Микеланджело, — то позволю заметить: я никогда не опущусь до того, чтобы откапывать и воровать трупы. Хотя бы и с целью произвести анатомические исследования».
Папа подозвал к себе герцога Джулиано. Нервно покусывая обвислые губы, тот сказал: «До меня дошли некоторые подробности смерти одного молодого человека, служившего тебе моделью. Якобы ты, желая натуральней представить умирающего Христа, умертвил его…» — «Это ложь! — возмутился Буонаротти. — Этот молодой человек был неизлечимо болен и действительно просил меня ускорить ему уход из жизни… Но я не смог ему помочь». — «Нет, ты это сделал потому, что любил его!» — продолжал настаивать герцог. «Разочарую вас… я не верю ни в какую любовь, — из последних сил отвечал Микеланджело. — Ее нет на земле. Есть страх, безумство, корысть, приспособленчество — все это я встречал в людях… нет только любви! Я утверждал ранее, что художник должен стать кем-то вроде преступника, обязан разрушить свой рассудок — во имя того, чтобы сбросить оковы. Теперь, наученный опытом, я знаю, что оковы тут ни при чем — художнику нужно стать отшельником… — С этими словами Буонаротти опустился на пол. — Я бы прилег здесь, Ваше святейшество. Поспать мне нужно часа два, больше я не смогу… Голова раскалывается на части… Не обращайте на меня внимания и продолжайте веселиться!» Сложившись в комок, он улегся на мраморный пол прямо перед троном папы.
Без знаков препинания. Борисов Олег Иванович
Про зонтик тоже можно было уточнить. А вообще, “Курочку Рябу” литературоведы рассматривают сейчас как аллегорию на грехопадение. Вот это уже трехлетке будет объяснить сложнее, чем про опасность прыжков с крыши.)
Что удивительно - не могу вспомнить, читал ли я эту книгу, но имя этого автора почему-то намертво врезалось в мою память, настолько оно было необычное для советского ребёнка .
В этом отношении Ассоль была все еще той маленькой девочкой, которая молилась по-своему, дружелюбно лепеча утром: – «Здравствуй, бог!», а вечером: – «Прощай, бог!».
По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам.
Александр Грин, Алые паруса.
